Кто-я
думаю
Оригинал статьи («On Consсiences») был разослан Бертом Хеллингером участникам Первого международного лагеря в Пичле (Австрия), состоявшегося в мае 2007 года.
Оригинал предоставлен Светланой и Алексеем Пескиными.
Перевод с английского Елены Веселаго, январь 2008.
Редакция текста Марины Бебчук, март 2008.
Разрешается использование данного текста только в некоммерческих целях, с обязательным указанием всей вышеприведенной информации и ссылкой на место первоначальной публикации.

Часть вторая.

Три вида совести и их роль в семейных расстановках.

Когда люди пытаются понять и разрешить свои личные проблемы, проблемы с партнером, в семье или с ребенком с помощью семейных расстановок, мы можем сразу увидеть, какой вид совести наибольшим образом вовлечен в происхождение и поддержание проблемы. Отсюда мы понимаем, что требуется от человека и от его семьи, чтобы найти разрешение.
Нам следует увидеть взаимосвязанность всех видов совести, потому что все они действуют в области наших взаимоотношений. Проблема связана с разными видами совести и, в конечном счете, с ними со всеми. Они работают вместе одна за другой, они дополняют друг друга.
Точно так же, как мы видим, какой вид совести находится на переднем плане, когда клиент формулирует проблему, так и в случаях, когда помощник (расстановщик) имеет проблемы с клиентом, он может обратиться к тому, какой вид совести вовлечен в его работу с этим человеком. Расстановщик может ответить на вопрос: «Что дает ему это понимание в плане подходов к разрешению проблемы клиента?»

Духовная совесть

Если мы смотрим на семейные расстановки с большого расстояния - мы движемся к тому, чтобы рассмотреть духовную совесть.
Оглядываясь назад на пройденный путь, мы отчетливо понимаем важность личной и коллективной совести. Мы также осознаем, где они достигают своих границ. Духовная совесть ведет нас за пределы этих ограничений.

Различия между тремя видами совести

В чем состоят основные отличительные свойства разных видов совести? Каковы их относительные ограничения? Различия и ограничения относятся к тому, насколько далеко простирается любовь.
Личная совесть обслуживает нашу принадлежность к ограниченной группе. Она исключает других, кто не принадлежит к этой группе. Таким образом, она не только соединяет, но также и разделяет, не только любит, но также и отвергает.
Коллективная совесть выходит за пределы личной совести. Коллективная совесть направлена на включение исключенных. Они снова получают право принадлежности к своим семьям и группам. Таким образом, любовь простирается дальше.
Коллективная совесть не сильно связана с индивидуальным благополучием. Если бы было иначе, было бы невозможно заставлять невиновных людей – тех, кто не принимал участия в исключении, – представлять исключенных, иногда платя за это большую цену. Здесь становится ясной граница между личной и коллективной совестью: коллективная совесть в основном направлена на поддержание целостности конкретной группы и соблюдения основных законов внутри этой группы.
Движения духа, напротив, в равной степени направлены на всех. Когда мы приходим в гармонию с движениями духа, мы неминуемо оказываемся связанными со всеми в равной степени, с благосклонностью и любовью, каковы бы ни были их судьбы.
Любовь не знает границ: она преодолевает различия между «лучшим» и «худшим», между «хорошим» и «плохим». Духовная совесть проникает через все ограничения, и ограничения личной совести, и ограничения коллективной совести. Духовная совесть обращена ко всем в равной степени. Духовная совесть заботится об этой универсальной любви, и мы чувствуем ее уколы, если отступаем от этой всеохватывающей любви.

Духовные семейные расстановки

Как духовная совесть влияет на семейные расстановки? Как духовная любовь проявляется в семейных расстановках?
Движения духа являют себя в семейных расстановках очень впечатляющим образом. Мы можем испытывать движения духа и видеть их действие, как на заместителей в расстановках, так и на тех, кто только наблюдает за процессом.
Вследствие этого, процесс духовных семейных расстановок отличается от того, что многие люди привыкли называть семейными расстановками.
В этом случае не делается расстановка семьи по обычной процедуре (выбор из группы заместителей для каждого члена семьи и затем расстановка в соответствии с их взаимоотношениями друг с другом). В духовных семейных расстановках первоначальная расстановка делается минимальной. Участвуют один или два человека, возможно, клиент или заместитель клиента и еще один человек, например, его партнер. Этим двум участникам предлагается встать на некотором расстоянии друг от друга, не в каком-то особом местоположении, а просто друг напротив друга. Не дается никаких инструкций и не преследуется никаких намерений. Клиент или заместитель клиента и другой участник просто располагаются в пространстве.
Проходит некоторое время, и вдруг внезапно они бывают охвачены движением, таким, как будто оно пришло извне. При этом личностью оно ощущается как собственное, возникшее внутри. У заместителей нет возможности управлять этим движением или сопротивляться ему.
Через это движение заместители чувствуют свою гармонию с внешними силами, которые исполняют это движение через них. Но это происходит только, если они остаются собранными без каких-либо собственных намерений и без страха в отношении того, что может проявиться. Как только возникают намерения, например, намерение помочь, или попытка контролировать то, что может выйти на свет, связь с движением духа пропадает. Собранность зрителей тоже рассеивается. Например, они могут начать беспокойно шевелиться на своих местах.
Через некоторое время из движений заместителей становится ясно, нужно ли ввести еще одного участника, или нет. Если кто-то смотрит вниз, то это, например, может означать, что он смотрит на умершего человека. Тогда еще одного заместителя просят лечь на пол на то место, куда он смотрит. Если взгляд заместителя направлен в определенном направлении, то ставят еще одного заместителя на то место, куда он смотрит.
Движения заместителей очень медленны. Если кто-то двигается быстро, это указывает на то, что он двигается под влиянием какого-то своего намерения и больше не находится в контакте с движениями духа. Этот человек больше не находится в собранном состоянии, он не надежен как заместитель и его нужно заменить другим заместителем.
Очень важно, чтобы ведущий расстановки воздерживался от проявления собственных взглядов и интерпретаций. Ведущий так же подчиняется движениям духа, и это означает, что он действует только тогда, когда эти движения ведут к следующему шагу или к фразе, которую ему надо произнести или попросить произнести заместителей. Ведущий постоянно получает от заместителей сигналы о том, что происходит внутри них, и куда ведут или должны вести их движения. Например, если заместитель отступает назад или хочет отвернуться от мертвого, который лежит перед ним, ведущий через некоторое время вмешивается и возвращает его назад. Заместитель дает информацию посредством своих движений, но не заместители определяют происходящее. Как и они, ведущий находится на службе движений духа. Он следует им, часто неосознанно, через определенное вмешательство в расстановку или через какие-либо фразы.
Куда нас в результате приводят движения духа? Они собирают вместе то, что было ранее разделено. Это всегда движения любви.
Эти движения не всегда должны быть доведены до завершения. Достаточно, если становится ясно, в каком направлении они ведут. Потому такие расстановки часто остаются открытыми. Мы можем положиться на то, что однажды приведенное в движение будет завершено в душах тех, кого это затрагивает. Это глубокие движения, которые не просто показывают решение какой-либо обозначенной проблемы; это шаги, которые ведут к исцелению и им нужно время, чтобы совершиться.
Семейные расстановки, находящиеся в гармонии с движениями духа, требуют, в первую очередь, от ведущего также оставаться в гармонии с этими движениями. Он не должен делать какие-либо различия между хорошим и плохим и должен быть обращен ко всем с равной любовью. Это может быть достигнуто, только если он научился быть в гармонии с движениями духа внутри себя, и тогда любое отступление от любви мгновенно им ощущается внутри.
Ведущий, который поддался желанию обвинить кого-то за его поступки, или испытывает жалость к кому-то за его страдания – отступает от сдержанной, неизменной любви, исходящей от духовной совести. Конечно, мы снова и снова отступаем от этой любви. Но если мы научимся быть внимательными к движениям духовной совести и повиноваться тому, что она от нас требуют, мы можем снова возвращаться к гармонии с движениями любви ко всему, каково оно есть.

Личная совесть

Самые прочные границы для любви создает наша личная совесть, проводя и закрепляя различия между теми, кто имеет право принадлежать и теми, кто не имеет. Личная совесть устанавливает эти границы прежде всего для детей. Выживание ребенка зависит от соответствия его мыслей и поведения тому, что требует эта совесть. Совесть требует от детей относиться с подозрением к тем, кто принадлежит к другим группам и в силу этого следует другой личной совести. Ощущая «чистую» совесть, одна группа относится с подозрением к другой группе, вплоть до полного отвержения или войны с теми, кто, естественно, тоже ощущает свою совесть «чистой».
Ровно настолько, насколько личная совесть сохраняет нашу принадлежность к группе, она требует от нас держаться в стороне от других групп. Это требование нашей личной совести часто ведет к конфликтам, вплоть до войны. С одной стороны, «чистая» личная совесть обеспечивает выживание, но, с другой - создает угрозу этому выживанию, потому что неизбежно ведет к конфликтам с другими группами, иногда со смертельными последствиями.
Потребность в балансе - это движение, порождаемое личной совестью. Мы ощущаем «чистую» совесть, отдавая взамен что-то эквивалентное тому, что мы получили. Соответственно, мы ощущаем «нечистую» совесть, если мы принимаем нечто от других без того, чтобы вернуть что-то равноценное, или если мы требуем что-то от других, что нам не положено. Потребность в балансе делает возможными наши отношения. Таким образом, личная совесть служит нашим отношениям.
Личная совесть служит жизни и выживанию путем поддержания баланса и замкнутости группы. С другой стороны, как только определенные границы нарушаются, личная совесть ведет человека к чему-то другому, иногда вплоть до смерти.
Личная совесть иногда переступает границы того, что служит жизни, когда потребность в балансе расширяется и искажается, включая в себя месть, что означает нанесение вреда в ответ за причиненный вред.
Потребность в искуплении действует подобным же образом. Чтобы уравновесить вред и страдания, которые мы причиняем другим, мы причиняем страдания и вред себе. Иногда даже страдаем вместо других.
Что мы должны отслеживать в семейных расстановках, находясь в пределах границ своей личной совести, которая находится на службе жизни? Мы должны оставить позади наше понимание «хорошего» и «плохого». Если мы остаемся в пределах своей личной совести, например, отвергая определенных людей, возможно вместе с клиентом, тогда мы служим жизни весьма в ограниченных пределах. Мы служим ей ровно настолько, насколько это делает личная совесть. С одной стороны, мы служим жизни, а с другой, мы служим смерти.

Коллективная совесть

В семейных расстановках мы работаем в рамках коллективной совести и ее законов, оставаясь в пределах устанавливаемых ею границ. Эти границы достаточно широки. Сохранять эти границы возможно, придерживаясь двух базовых законов: закона, охраняющего равное право для всех принадлежать системе, и закона приоритета, устанавливающего для всех членов системы их место.
Что следует делать, рассматривая семейные расстановки в контексте коллективной совести?
Прежде всего, находясь в роли помощника (расстановщика), не исключать никого из семейной системы, ни клиентской, ни своей. Следует посмотреть на исключенных, как в своей собственной семье, так и в семье клиента. Посмотреть на них с любовью и принять их с любовью. Это становится возможным, если расстановщик оставил позади себя различия между хорошим и плохим, если он может «смотреть» на нерожденных детей, несмотря на боль, которая сопровождает этот факт. Все это требует смелости, так же как и чистоты.
Во-вторых, следует уважать законы приоритета. Когда мы используем семейные расстановки для помощи другим, мы временно становимся членами их семьи (системы). Но мы присоединяемся к системе, становясь последним по порядку членом, помня о том, что наше место – последнее.
Что происходит, если помощник занимает первое место, выше клиента и его родителей? Тогда помощник (расстановщик) терпит неудачу, также, как если бы клиент нарушил закон приоритета и взял что-то на себя вместо своих родителей.
В семейных расстановках часто можно видеть, что ребенок искупает что-то вместо своих родителей, возможно через болезнь или даже смерть. Иногда мы видим мать или отца, которые ожидают от ребенка совершения искупления вместо них. Это в огромной степени бессознательный процесс с обеих сторон, т.к. тут задействована коллективная совесть. Этот вид баланса противостоит жизни, иногда вплоть до ее разрушения – оставляя при этом участников с чувством «чистой» совести и невиновности.
Для помощника (расстановщика) нарушение закона приоритета также может быть опасным. Происходит нечто вроде цепной реакции: помощник берет на себя что-то, что принадлежит клиенту, и таким образом ставит себя выше клиента, возможно, так же, как клиент ставит себя выше своих родителей. Помощник (расстановщик) ведет себя по отношению к родителям как их ребенок. Когда помощник (расстановщик) считает (из самых добрых намерений), что он может изменить судьбу клиента или защитить его, он закрывает возможность помощи для всех, кто вовлечен в ситуацию. Только в пределах границ, установленных законами приоритета, помощник (расстановщик) может сохранить свою силу и дать возможность клиенту найти собственный путь к нужному решению.

@темы: структурно-образное поле, смысл жизни, системные расстановки, поиск истины, Берт Хеллингер